— Твой муж, твои проблемы. Забирай своего калеку и не возвращайтесь! — прошипела Валентина Петровна, хватаясь за дверную ручку.

— Мам, подожди… — Андрей попытался опереться на костыль, но мать уже захлопнула дверь.

— Это же твой сын! — крикнула Лена в закрытую дверь. — Как ты можешь?!

— Была бы женой — не довела бы до такого! — донеслось из-за двери.

Лена познакомилась с Андреем на корпоративе. Он работал инженером на заводе, она — бухгалтером в соседнем отделе. Высокий, широкоплечий, с руками, которые умели и полку прибить, и розу из салфетки сложить. Свекровь приняла невестку настороженно. На свадьбе Валентина Петровна сидела с таким лицом, будто лимон жевала.

— Андрюшенька, ты же мог лучше найти, — шептала она сыну, пока Лена накладывала салат. — Вон Светка директорская, до сих пор незамужняя.

— Мам, я Лену люблю.

— Любовь — вода. Попьешь и забудешь.

Первые три года жили душа в душу. Андрей таскал Лену на руках, она встречала его с работы горячими пирожками. Валентина Петровна приезжала каждые выходные — проверять, как невестка хозяйничает. — Пыль на шкафу, — водила пальцем свекровь. — Я в твои годы дом блестел держала.

— Мам, мы оба работаем, — заступался Андрей.

— Вот и я работала! И троих растила! А эта одного родить не может!

Дети не получались. Обследования, анализы, процедуры — всё без толку. Валентина Петровна не упускала случая кольнуть. — Бесплодная смоковница, — бормотала она, думая, что Лена не слышит. — Мужика хорошего испортила.

В тот день Андрей задержался на заводе — аварийный ремонт станка. — Поеду на дачу к маме, — сказал по телефону. — Обещал крышу подлатать. К ночи вернусь.

Лена легла спать одна. Проснулась от звонка в три утра. — Ваш муж в реанимации. Упал с крыши.

Валентина Петровна рыдала в коридоре больницы: — Это всё ты! Не поехала с ним! Я бы удержала, подстраховала!

— Вы же сами звонили, просили срочно крышу…

— Не смей! Это ты виновата! Карма твоя поганая! Бог наказал!

Три операции. Четыре месяца в больнице. Позвоночник собирали по кусочкам. Врачи развели руками — ходить будет, но как… Лена уволилась с работы. Массажи, процедуры, таблетки по часам. Андрей лежал пластом, смотрел в потолок.

— Брось меня, — сказал однажды. — Найди нормального.

— Заткнись, — Лена растирала ему ноги специальной мазью. — Встанешь. Я знаю.

Валентина Петровна приезжала через день. Сидела час, плакала и уезжала. — Загубила парня, — шептала на прощание. — Сглазила.

Через полгода Андрей встал на костыли. Пять шагов до туалета — подвиг. Лена шла рядом, подставляла плечо. — Давай, милый. Еще шажок.

— Не могу больше…

— Можешь! Вчера четыре было, сегодня пять!

Деньги кончались. Инвалидность оформили третью группу — восемь тысяч в месяц. Лена устроилась на две работы — днем в магазин, вечером удаленка. — Почему мать не помогает? — спросила соседка, встретив Лену с пакетами лекарств.

— Говорит, пенсия маленькая.

— Да она же дачу вторую купила недавно!

— Это другое, — устало ответила Лена.

Андрей начал ходить с тростью. Медленно, через боль, но ходить. Устроился на удаленку — чертежи делать. — Я снова мужик! — радовался он, получив первую зарплату. — Смотри, двадцать тысяч!

Валентина Петровна зашла проведать. Увидела, как сын ковыляет по квартире. — Инвалид, — выдохнула она. — Мой золотой мальчик стал инвалидом.

— Мам, я выкарабкаюсь.

— С такой-то женой? Она тебя в могилу загонит!

В пятницу позвонила Валентина Петровна. — Андрюша, приезжайте на выходные. Надо поговорить.

Лена помогла мужу спуститься по лестнице — лифт опять сломался. Такси до свекрови — последняя тысяча до зарплаты.

Валентина Петровна открыла дверь. На кухне сидела незнакомая женщина — холеная, в дорогом платье. — Знакомьтесь, — свекровь улыбалась. — Это Светлана. Помните, Андрюш? Она готова за тобой ухаживать. У нее свой бизнес, квартира в центре…

— Мам, ты что творишь? — Андрей побелел.

— Я о твоем будущем забочусь! Светлана — женщина состоятельная, бездетная. Готова тебя на ноги поставить. А эта нищенка что может?

Лена стояла, не веря ушам. Пять лет ада, бессонные ночи, две работы… — Уходим, — Андрей развернулся на костылях.

— Куда ты на своих спичках? — взвизгнула мать. — Одумайся! Я всё для тебя устроила!

— Ты мне больше не мать, — процедил Андрей.

***

— Твой муж, твои проблемы. Забирай своего калеку и не возвращайтесь! — прошипела Валентина Петровна, захлопывая дверь.

На лестничной площадке Андрей прислонился к стене. По щекам текли слезы. — Прости меня, Лен. Прости за эту суку…

— Тихо, милый. Поехали домой.

В такси молчали. Дома Андрей рухнул на диван. — Развелась бы со мной… Я бы понял.

— Дурак ты, — Лена села рядом. — Я за тебя замуж выходила, а не за твои ноги.

Через неделю позвонила соседка Валентины Петровны: — Лена, это Мария Ивановна. Валентина в больнице. Инсульт.

— Мне очень жаль, — ответила Лена и положила трубку.

Прошел год. Андрей ходит с тростью — хромает, но ходит. Устроился в конструкторское бюро. Лена вернулась на одну работу.

Валентина Петровна лежит парализованная. Светлана исчезла в тот же день. Сиделка обходится в сорок тысяч — как раз стоимость второй дачи в месяц. — Поехали к ней? — спросил однажды Андрей.

— Это твоя мать, твои проблемы, — ответила Лена, накрывая на стол. — Решай сам.

Андрей поехал. Один. Вернулся через час. — Она плакала. Просила прощения. Сказала, что была дурой.

— И что ты?

— Сказал, что прощаю. Но жить с этим будет она. Сиделку оплатил на месяц вперед.

— Из наших денег?

— Из наших. Но больше — ни копейки.

Лена обняла мужа: — Ты слишком добрый.

— Нет. Просто я не хочу быть как она. Мы — не такие.

Вечером позвонила Мария Ивановна: — Валентина всё спрашивает, когда вы приедете насовсем. Говорит, комнату вам приготовила.

Лена посмотрела на Андрея. Он покачал головой и выключил телефон. — Наш дом — здесь, — сказал он. — Где нас не предают.

А Валентина Петровна до сих пор лежит. Ждет. И каждый день повторяет сиделке: — Они вернутся. Это же я их вырастила. Они не бросят.

Но они не вернулись. Потому что некоторые мосты сжигают навсегда. И костыли тут ни при чем.