Дверь открылась, и на пороге появился мой брат Виктор. Высокий, в полицейской форме, спокойный и собранный. Он не говорил лишнего, но одно его присутствие сразу изменило атмосферу в комнате.

Он коротко взглянул на меня — этого было достаточно. Затем перевёл взгляд на стол, на Марка и Элеонор, и в конце — на мою дочь.

— Здесь всё в порядке? — спросил он ровным, уверенным голосом.

Марк заметно напрягся.

— Конечно. Обычный семейный ужин, — ответил он слишком поспешно.

Элеонор замерла с вилкой в руке. Алина стояла у раковины и будто боялась повернуться.

Виктор медленно прошёлся по кухне, внимательно осматривая всё вокруг. Он заметил холод в квартире, тонкий свитер на дочери, её дрожащие руки.

Он остановился рядом с ней.

— Алина, давай выйдем на минуту? Нужно поговорить.

Он произнёс это спокойно, без давления, но так, что возражать никто не решился.

Алина посмотрела на мужа. Тот нахмурился, но ничего не сказал. Она кивнула, вытерла руки полотенцем и направилась к двери.

Я осталась на кухне и наблюдала за Марком и Элеонор. Их прежняя уверенность постепенно исчезала. Они понимали, что ситуация вышла из-под их контроля.

С улицы доносились приглушённые голоса. Я не разбирала слов, но видела через окно, как брат говорит спокойно, давая Алине возможность самой принять решение.

Через несколько минут дверь снова открылась.

Алина вошла первой. В её взгляде появилась решимость, которой я давно у неё не видела.

— Я уезжаю на время, — сказала она спокойным, твёрдым голосом. — Мне нужно побыть одной. И всё обдумать.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Лицо Марка потемнело, но он сдержался. Элеонор попыталась вмешаться:

— Алина, ты всё преувеличиваешь. Ты же знаешь, какой Марк…

Алина подняла руку, останавливая её.

— Мне это необходимо.

Виктор кивнул.

— Алина поживёт у меня. Ей сейчас нужна поддержка, и она её получит.

Я смотрела на дочь и понимала: в этот вечер всё действительно изменилось.