Я насмехался над женой, называя её «всего лишь домохозяйкой». А спустя две недели одна посылка заставила меня расплакаться.

Когда Анна впервые упомянула о встрече выпускников, я не придал этому значения. Она стояла на кухне, собирая волосы в хвост, а за её спиной трое детей спорили из-за уроков и какой-то чашки. Обычный шумный вечер.

— Через месяц встреча, десять лет выпуска… Думаю, сходить, — сказала она как бы между делом.

Я усмехнулся.

— И что ты там расскажешь? Что целыми днями дома? Там, наверное, одни карьеристы — врачи, юристы… Ты же сейчас просто домохозяйка.

Я не ожидал, что слова прозвучат так жёстко. Она замерла.

— Понятно… — тихо ответила она и вернулась к посуде.

Она не пошла на встречу. И несколько дней общалась со мной только по необходимости. Дом остался прежним, но из него будто исчезло тепло.

Через две недели на пороге появилась большая тяжёлая коробка на её имя. Без обратного адреса. Любопытство пересилило — я открыл её.

Внутри была большая фотография всего их выпуска — аккуратно оформленная, с десятками подписей на паспарту. Я достал записку:

«Нам тебя не хватало! Мария рассказала, почему ты не пришла. Быть мамой — это повод для гордости. Ты растишь троих детей, и это сложнее любой нашей работы. На следующей встрече мы оставим для тебя место».

Мария — та самая подруга, которая стала хирургом. Та, кого я когда-то ставил в пример как «настоящий успех».

Я смотрел на фото и думал о том, как Анна в двадцать два года стала мамой, пока её одноклассницы строили карьеру. О бессонных ночах с больными детьми. О праздниках, которые она организовывала. О мелочах, из которых и состоит наша жизнь.

И о том, как легко я обесценил всё это словом «просто».

Анна спустилась и увидела меня с фотографией.

— Ты открыл… — сказала она спокойно.

— Прости меня, — выдохнул я. — Я был неправ.

Она провела пальцами по подписям.

— Я думала, они забыли обо мне…

— Это я забыл, — сказал я. — Забыл, насколько ты важна.

Она посмотрела на меня серьёзно.

— Мне не нужно признание от них. Мне важно, чтобы ты не унижал меня.

С тех пор эта фотография висит у нас в коридоре. Не как напоминание о несбывшемся, а как знак уважения.

И если будет следующая встреча — я сделаю всё, чтобы она туда пошла.